темно. Включили яркую лампу, и ее сияние четко
  высветило набухший, слегка приподнятый пенис Рене, лицо О. и ее руки,
  любовно поглаживающие эту вздымающуюся плоть. Неожиданно Рене произнес:
  
  -- Повтори: "Я люблю вас".
  
  О. с готовностью повторила:
  
  -- Я люблю вас. -- И, произнеся эти слова, словно, наконец-то, преодолев в
  себе какой-то внутренний барьер, коснулась губами головки его члена, все
  еще затянутой нежной кожицей.
  
  Мужчины, обступив их, курили и негромко переговаривались между собой. Они
  обсуждали ее тело и то, как она приняла устами фаллос своего возлюбленного,
  как то заглатывала его почти до самого основания, то выпускала его, лишь
  слегка придерживая нежными губами.
  
  Раздувающаяся плоть то и дело, словно кляп, заполняла ей рот, доставая до
  самого горла и вызывая тошноту. По лицу текла размытая слезам и тушь. С
  трудом шевеля языком и губами, О. снова прошептала:
  
  -- Я люблю вас.
  
  Женщины, стоя рядом с Рене, поддерживали его. О. слышала разговоры мужчин,
  но их слова не волновали ее. Она с жадностью ловила каждый вздох, каждый
  стон своего возлюбленного, думая лишь о том, как доставить ему наивысшее
  наслаждение. О. говорила себе, что ее рот прекрасен, ибо возлюбленный
  удостоил его своим вниманием и согласился войти в него. Она принимала его
  пенис так, как принимают бога. Наконец, она услышала протяжный стон Рене