тебя.
  
  -- Накажите меня, -- тихо сказала О. -- Я ваша рабыня. Когда придет Эрик...
  
  Эрик пришел через час. Он вошел в комнату, увидел там растянутую между
  двумя колоннами О., мертвенно побледнел и, пробормотав что-то невнятное,
  тут же исчез. О. думала, что больше его не увидит. Но в конце сентября, уже
  в Руаси, она вновь встретила его; он три дня подряд требовал ее к себе и,
  обращаясь с ней хуже чем с животным, страшно истязал ее.
  СОВА
  
  
  
  
  О. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал "истинным
  положением вещей". Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари,
  которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим
  человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь
  убедилась в обратном.
  
  Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по
  своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В
  свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом
  казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги,
  даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как
  будто находилась в квартире одна.
  
  На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в
  ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и
  собиралась встать на пол, но нечаянно задела