час, закинув
  ногу на ногу и мнешь свою юбку.
  
  О. осталась сидеть, как сидела.
  
  -- Чего ты молчишь? -- зло спросила Жаклин. -- Или я не права?
  
  Но О. уже не слушала ее. Неужели Жаклин хочет испугать ее, -- подумала О.
  -- Неужели пригрозив ей рассказать об этой маленькой провинности сэру
  Стивену, она всерьез думала помешать ей рассказать обо всем Рене? глупо.
  О. не раздумывая ни секунды сделала бы это, но она знала, что известие об
  обмане Жаклин, может окончательно надломить его. К тому же О. боялась, и
  признавалась себе в этом, что ярость Рене может обратиться на нее, как на
  гонца, принесшего дурную весть. Чего О. не знала, так это, как убедить
  Жаклин в том, что если она и будет молчать, то только поэтому, а не из-за
  каких-то там глупых угроз и страха перед возможным наказанием? Как
  объяснить ей это?
  
  До самого дома они не обменялись больше ни словом. Выйдя из машины, Жаклин
  наклонилась и сорвала с клумбы, разбитой под самыми окнами дома, цветок
  герани. Она сжала его в ладони, и О., стоявшая рядом, почувствовала тонкий
  и сильный аромат цветка. Может быть, таким образом она хотела скрыть
  терпкий запах своего пота, пота от которого потемнел под мышками ее свитер
  и еще плотнее теперь прилипал к ее телу. Войдя в дом и поднявшись в
  гостиную -- это был большой зал, с выбеленными стенами и покрытыми красной
  плиткой полом, -- они