вольствие думать, что это из-за нее девочка
  пойдет на все уготованные ей страдания и мучения. О. не терпелось
  разрушить эту стену, отделявшую ее от Натали, но в тоже время она
  находила и приятное в этом вынужденном недолгом ожидании. Она сказала об
  этом Натали, но та не поверила ей.
  
  -- Приди сейчас сюда Жаклин, -- с горечью в голосе ответила девочка, -- и
  ты бы стала ласкать ее.
  
  -- Конечно, -- засмеявшись, ответила О.
  
  -- Вот видишь... -- она замолчала.
  
  О. услышала через стену шум, доносившийся из комнаты сэра Стивена. Он,
  наверняка, подглядывал за ними сейчас, и она была счастлива, от того, что
  была постоянно открыта для него, что ей негде было спрятаться ни от его
  рук, ни от его взглядов. Ей сладостна была эта темница. О., стоя перед
  комодом, заменявшем ей к тому же туалетный столик, смотрелась на себя в
  старое помутневшее зеркало, и думала о тех гравюрах давно ушедшего
  девятнадцатого века, которые ей довелось в свое время видеть и на которых
  было изображено лето и женщины, скрывающие свою томную наготу в полумраке
  богатых комнат. Услышав звук открываемой двери, О. так резко обернулась,
  что железные кольца, висевшие у нее между ног, задели за одну из медных
  ручек комода и громко звякнули. На пороге комнаты стоял сэр Стивен.
  
  -- Натали, -- сказал он, -- там внизу осталась белая картонная коробка,
  возьми ее и принеси