амого потолка окну.
  Оно выходило на восток и было вровень с землей. За окном раскинулся парк.
  О. видела как на горизонте, медленно, словно нехотя, рождается заря,
  заволакивая белесой дымкой ночное небо, видела как постепенно проявляется
  из темноты растущий у самого окна тополь-исполин и падают, обреченно
  кружась, один за другим его большие желтые листья. Перед окном была разбита
  клумба огромных сиреневых астр, за ней виднелась небольшая зеленая
  лужайка и уходящая вглубь парка аллея. Уже совсем рассвело. О. потеряла
  всякое представление о времени.
  
  В конце аллеи появился садовник. Он не спеша продвигался вперед, толкая
  перед собой небольшую тачку. О. слышала, как скрипит, царапая гравий, ее
  железное колесо.
  
  Подойдя к клумбе садовник начал выбирать из нее тополиные листья. С того
  места, где он стоял сейчас, мужчина безусловно должен был видеть ее, голую,
  прикованную цепью к стене, покрытую многочисленными рубцами от ударов
  хлыста. Они налились кровью и казались почти черными на красном фоне стен.
  
  Где-то сейчас ее возлюбленный? Спит он или бодрствует? А если спит, то у
  кого, с кем? Представлял ли он себе, на какие мучения он обрекает ее? И что
  его заставило сделать это?
  
  О. вспомнила старинные гравюры, виденные ею в учебнике истории. Закованные
  в цепи люди, рабы или пленные, жестоко избиваемые палками и плетьми. Многие
  из