не выдерживали подобных экзекуций, умирали. Она умирать не хотела,
  но если принимаемые ею муки есть необходимая плата за возможность быть
  любимой им, тогда она желала только одного: долгой мучительной смерти.
  Чтобы он успел сполна насладится ее страданиями. Она ждала, покорная и
  кроткая, чтобы ее снова отвели к нему.
  
  Неожиданно открылась дверь и в келью вошел человек, одетый в кожаную куртку
  и короткие, для верховой езды штаны. О. показалось, что прежде она его не
  видела (тогда она еще подумала, что Пьер, видимо, отдыхает от трудов
  праведных). Первым делом он расстегнул цепной замок, и О. смогла наконец
  прилечь на кровать. Перед тем как расцепить браслеты, он провел ей рукой
  между ног, точно как тот мужчина в библиотеке. Но лицо тогда закрывала
  маска, может быть, это действительно был он. У мужчины было худое
  обветренное лицо, жесткий взгляд, который можно встретить у пожилых
  гугенотов на старинных портретах, седеющие волосы. Она довольно долго и с
  достоинствам выдерживала его пристальный взгляд, и вдруг вспомнила,
  мгновенно похолодев, что смотреть на хозяев-мужчин выше пояса -- запрещено.
  Она быстро опустила глаза, но было уже поздно. Она услышала, как он
  засмеялся и сказал, обращаясь к пришедшим вместе с ним Андре и Жанне:
  
  -- После обеда напомните мне.
  
  Освободив ей руки, мужчина вышел. Жанна подкатила к кровати столик,