ким серым потолком, где они когда-то жили, на той
  большой из красного дерева кровати, с набалдашниками на стыках, но без
  балдахина.
  
  Рене всегда спал на левом боку и, когда бы не просыпался -- утром или
  ночью -- он всегда первым делом протягивал руку к ее ногам. Поэтому она
  никогда на ночь не одевала пижаму. Он не изменил себе и на этот раз. Она
  взяла его ладонь и поцеловала ее. О. хотелось о многом расспросить
  возлюбленного, но она не осмеливалась. Словно прочитав ее мысли, он
  заговорил сам.
  
  Сначала он поведал ей, что отныне ею и ее телом будут распоряжаться наравне
  с ним и другие члены собирающегося в этом замке достопочтенного общества,
  многих из которых он не знал и сам. Но судьбу ее определяет только он --
  Рене, он один и никто другой. Даже если ею воспользуются другие, даже если
  он на какое-то время покинет замок, потому что тогда он мысленно будет с
  ней, с ее болью и радостью. И он будет получать наслаждение уже от одной
  только мысли, что это ради него она пошла на все это. Он напомнил О., что
  она должна быть предельно покорной с мужчинами и принимать их с той же
  готовностью и нежностью, с какой принимает его. Она должна видеть в них
  его, единственного и любимого. Он будет властвовать над нею, как всевышний
  властвует над своими творениями. И чем чаще она, повинуясь ему, будет
  отдаваться другим, тем дороже и желаннее