ки и пояса, а в другом -- великое
  множество разного рода эбонитовых стержней, от очень тонких до чудовищно
  толстых, имеющих форму фаллоса. Все стержни расширялись к основанию, и это
  служило гарантией того, что они не застрянут в прямой кишке и будут
  постоянно давить на стенки сфинктера, растягивая его.
  
  С этой самой минуты и в течении восьми дней О. должна была большую часть
  суток -- когда не прислуживала в библиотеке -- носить такой стержень в
  заднем проходе. Чтобы непроизвольные сокращения мышцы не вытолкнули его
  оттуда, он крепился тремя цепочками к одевавшемуся на бедра кожаному поясу.
  Эта конструкция нисколько не мешала обладать девушкой более традиционным
  сбособом. Каждый день стержни заменялись на все более толстые. Жак сам
  выбирал их. О. становилась на колени, высоко поднимая зад, и кто-нибудь из
  девушек, оказавшихся в этот момент в зале, вставляли ей выбранный Жаком
  стержень. Видя цепочки и пояса, окружающие понимали, что с нею. Вынимать
  стержень имел право только Пьер, и то только ночью, приходя, чтобы
  привязать ее цепью к кольцу или чтобы отвести в библиотеку. Почти каждую
  ночь находился желающий воспользоваться этим, расширяющимся с каждой
  минутой, проходом.
  
  Прошла неделя, и никаких приспособлений больше не требовалось.
  Возлюбленный сказал О., что теперь она открыта с обоих сторон и он искренне
  рад этому. Тогда