но, отданное,
  подобно лону уличной девки во всеобщее пользование. Она вдруг обнаружила в
  себе незнакомое ей доселе достоинство, изнутри ее словно залил какой-то
  неведомый свет, походка стала спокойной и уверенной, в глазах появилась
  загадочная глубина и ясность, на губах -- едва видимая таинственная улыбка.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Была уже совсем ночь. О., обнаженная -- лишь колье на шее, да браслеты на
  запястьях -- сидела на кровати и ждала, когда за ней придут и отведут в
  столовую. Рене одетый в свой обычный твидовый костюм, стоял рядом. Когда он
  обнял ее, лацканы его пиджака неприятно царапнули ей грудь. Он уложил ее,
  нежно поцеловал и, забравшись следом на кровать, любовно овладел ею,
  проникая по очереди то в одно, то в другое отверстие с готовностью
  принимавшие его. Потом он поднес свой член к ее устам и секундой
  позже излил в него семя. После чего с нежностью поцеловал ее в губы.
  
  -- Прежде чем уехать, я хотел бы попросить слугу выпороть тебя, -- сказал
  он. -- На этот раз я хочу спросить твоего согласия. Ответь мне: да или нет?
  
  -- Да, -- тихо произнесла она.
  
  -- Тогда зови Пьера, -- сказал он и немного погодя добавил: -- Я безумно
  люблю тебя.
  
  О. позвонила. Пьер не заставил себя долго ждать. Войдя в келью, он подошел
  к девушке и, сцепив ей над головой руки, цепью привязал ее к торчащему из
  стены кольцу. Рене еще раз