поцеловал О.
  
  -- Я люблю тебя, -- снова повторил он и, оставив девушку, сделал знак
  Пьеру.
  
  Потом он долго и завороженно смотрел, как бьется она, привязанная цепью, в
  тщетных попытках увернуться от жалящих ударов плети, и слушал ее стоны,
  постоянно переходящие в крик.
  
  Увидев слезы на ее щеках, Рене остановил Пьера и жестом отослал его. Он
  поцеловал ее влажные глаза, ее дергающийся рот, потом развязал О., уложил
  на кровать, накрыл одеялом и молча вышел.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Потянулись томительные дни ожидания. Это было почти невыносимо для нее.
  Молодая печальная женщина с нежной бледной кожей, мягко очерченным ртом и
  опущенными вниз глазами -- подобные женские образы можно не раз встретить
  на картинах старых мастеров. Она разжигала камин, ухаживала за цветами,
  прислуживала за столом. Словно молоденькая девушка, работающая в
  родительском салоне, она наливала и разносила кофе и виски, зажигала
  сигареты, раскладывала газеты и прочую корреспонденцию. Ее чистота и
  внутреннее достоинство, подчеркиваемые соблазнительно приоткрывающим грудь
  платьем и символами ее безграничной покорности -- браслетами и колье,
  делали ее лакомым кусочком в глазах похотливых ненасытных мужчин.
  Наверное, поэтому ее и мучили гораздо больше других. В ней ли самой было
  дело или отъезд ее возлюбленного окончательно развязал им руки? Она не
  знала.
  
  Но