движением руки вдруг соскользнул с кровати и упал на ковер. О.
  непроизвольно вскрикнула, испугавшись, что прервалась связь, но напрасно.
  Подняв трубку, она услышала голос возлюбленного:
  
  -- Ты еще не потеряла кольцо?
  
  -- Нет, -- ответила она.
  
  Потом он велел ей ждать его и к его приезду приготовить чемодан с
  ненужной одеждой. После этого он повесил трубку.
  
  День выдался тихим и погожим. Лучи тусклого осеннего солнца желтым пятном
  падали на ковер. О. подобрала брошенные в спешке белую рубашку и
  бледнозеленый, цвета незрелого миндаля, махровый халат и направилась в
  ванную, чтобы убрать их. Проходя мимо висевшего на стене зеркала, О.
  остановилась. Она вспомнила Руаси. Правда, теперь на ней не было ни
  кожаного колье, ни браслетов, и никто не унижал ее, но, однако, никогда
  прежде она не испытывала столь сильной зависимости от некой внешней силы и
  чужой воли. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько рабыней, чем
  сейчас, стоя перед зеркалом в своей собственной квартире, и никогда прежде
  это ощущение не приносило ей большего счастья. Когда она наклонилась, что
  бы открыть бельевой ящик, перси ее мягко качнулись.
  
  На разборку белья О. потратила около двух часов. Меньше всего мороки было с
  трусами; она их просто бросила в одну кучу и все. С лифчиками тоже не
  пришлось долго возиться: они все застегивались либо на спине либо