рутового сока. Потом англичанин предложил перейти в другой зал,
  поменьше, где в более спокойной обстановке, они могли бы хорошо поужинать.
  Он спросил О., как она относится к этому.
  
  -- О, я согласна, -- сказала О., подхватив со стойки свою сумочку и
  перчатки.
  
  -- Отлично, -- сказал сэр Стивен и, протянув к ней правую руку, помог О.
  сойти с табурета. При этом, сжимая в своей огромной ладони ее маленькую
  руку, он заметил, что ее руки словно специально созданы для того, чтобы
  носить железо; говорил он по-английски и в его словах была определенная
  двусмысленность -- то ли речь шла о металле, то ли о цепях.
  
  Они спустились в небольшой, с выбеленными известью стенами, подвальчик. В
  зале стояло всего четыре столика. Было очень чисто и уютно. Один из
  столиков, правда, оказался занят, но там, похоже, уже собирались уходить.
  На стене, слева от двери, была нарисована огромная туристическая карта
  Италии. Ее цветовые пятна напомнили О. разноцветное мороженое --
  малиновое, ванильное, вишневое, и она подумала, что к концу ужина, надо
  будет заказать мороженое и обязательно со сливками и тертым миндалем. О.
  чувствовала сейчас в себе какую-то удивительную легкость, счастье
  переполняло ее. Рене коленом касался ее бедра под столом, и она знала, что
  сейчас все произносимые им слова, предназначены только ей. Рене тоже, в
  свою очередь, не сводил