ь повторяй за мной: я
  ваша, я буду тем, чем вы захотите.
  
  Серые колючие глаза англичанина, не отрываясь, смотрели на нее. Рене тоже
  не сводил с нее глаз, и она утопая в них, размеренно повторяла за
  возлюбленным произносимые им слова, немного, правда, изменяя их. Рене
  говорил:
  
  -- Ты признаешь за мной и сэром Стивеном право...
  
  И она повторяла стараясь говорить как можно четче:
  
  -- Я признаю за тобой и за сэром Стивеном право... Право распоряжаться моим
  телом тогда и так, как вы сочтете нужным... Право бить меня плетью как
  преступницу или рабыню... Право заковывать меня в цепи и не обращать
  внимания на мои мольбы и протесты.
  
  -- Ну вот, -- сказал Рене. -- Кажется, я ничего не забыл. Думаю, сэр Стивен
  должен быть удовлетворен.
  
  Примерно это же он говорил ей в Руаси. Но тогда у нее не было другого
  выхода. Там, в замке, она жила словно во сне, хотя и страшном. Сырые
  подвалы, пышные платья, пыточные столбы, люди в масках -- все это не имело
  ни малейшего отношения к ее обыденной жизни и к ней самой. Ее тогдашнее
  состояние было, наверное, сравнимо с состоянием спящего человека: спящий
  понимает, что сейчас ночь и он спит, и видит страшный сон, который рано или
  поздно, но должен кончиться. С одной стороны спящий, хочет, чтобы это
  произошло поскорее дабы прекратился навеваемый им кошмар, а с другой,
  хочет, чтобы он продолжался,