двух
  этих мужчин.
  
  Рене собрался уходить и сэр Стивен пошел проводить его до двери. В
  одиночестве и тишине, О. чувствовала себя еще более голой, чем в их
  присутствии. Щекой она касалась шелковой обивки дивана, коленями ощущала
  мягкий ворс толстого ковра, по ногам струилось шедшее от камина тепло.
  Прежде чем выйти, сэр Стивен подбросил в огонь немного дров и они теперь
  весело потрескивали. Висевшие над комодом старинные часы неторопливо
  тикали, отмеряя время человеческим жизням. Слушая их тиканье, О. думала о
  том, как, должно быть, странно и смешно выглядит она со стороны, стоящая на
  коленях с поднятой юбкой, на фоне современной обстановки этой комнаты.
  Жалюзи на окнах были опущены. Оттуда сквозь стекла в комнату доносились
  звуки ночного Парижа. Что-то будет с ней дальше? Сэр Стивен задерживался. У
  О., с таким безразличием переносившей все то, что вытворяли с ней мужчины в
  Руаси, сейчас перехватывало дыхание при одной только мысли о том, что через
  минуту или через десять, но англичанин вернется и прикоснется к ней своими
  руками.
  
  Но ее потаенные надежды не оправдались. О. услышала, как сэр Стивен вошел в
  комнату. Он какое-то время молча рассматривал ее, повернувшись спиной к
  камину, а потом тихим ласковым голосом велел ей подняться с колен и
  присесть на диван. Что она, удивленная, и сделала, испытывая при этом
  определенную