а
  вызывают настоящую боль и мучения.
  
  После этих слов О. подняли на ноги и уже собирались развязать ей руки, как
  вдруг кто-то громко заявил, что сначала хочет овладеть ею. Ее снова
  поставили на колени. Грудью она упиралась в пуф, руки оставались за
  спиной, ягодицы оказались приподняты. Первый мужчина, самый нетерпеливый,
  обхватив ее руками за бедра, одним могучим ударом вошел в нее.
  
  Потом его место занял другой. Третий решил воспользоваться тем
  отверстием О., что поменьше, и так грубо овладел ею, что она закричала от
  невыносимойц боли. Когда он наконец отпустил ее, дрожащую и стонущую, О.
  почти без чувств рухнула на пол. Последнее, что она ощутилала, прежде чем
  потерять сознание: чьи-то костлявые колени, касающиеся ее лица. И
  погрузилась в спасительное беспамятство.
  
  На какое-то время ее оставили в покое. Очнулась О. почувствовав, что с нее
  снимают повязку. Она увидела, что по прежнему лежит у камина, спеленутая
  широкими полами своего плаща. Большой зал библиотеки с огромными книжными
  шкафами и стеллажами вдоль стен едва освещался тусклой лампой, висевшей на
  витом кронштейне высоко под потолком. В камине весело плясали язычки
  пламени, двое мужчин стояли возле него и курили. Третий сидел в кресле,
  помахивая зажатой в руке плетью. Еще один, склонившись над О., ласкал ее
  грудь. Это был Рене, ее возлюбленный.
  
  Ей объяснили,