обещаниям, своим согласиям, своей покорности. Она
  презирала себя за свои наготу и пот, за свои дрожащие ноги и круги под
  глазами, и, сжав зубы, яростно отбивалась от навалившегося на нее
  англичанина.
  
  Но он легко справился с ней и, поставив на колени, заставил ее упереться
  локтями в пол. Потом он немного приподнял ее, взявшись за бедра, и единым
  мощным толчком, разрывая плоть, вошел в отверстие между ее ягодицами.
  Поначалу она пыталась сдерживать рвущийся из нее крик, но боль с каждым
  новым толчком становилась все сильнее и вскоре она не выдержала. В ее крике
  была и боль, и ненависть. Сэр Стивен это прекрасно понимал и, безжалостно
  насилуя ее, заставлял кричать еще сильнее. Бунт был подавлен.
  
  Когда все было кончено, он поднял ее и, прежде чем отослать, указал ей на
  вытекающую из нее густую липкую жидкость -- это была окрашенная кровью
  сперма. Ее анус являл собой сейчас развороченную кровоточащую рану.
  
  Сэр Стивен предупредил О., что не собирается из-за таких пустяков
  лишать себя удовольствия, и поэтому пусть она не надеется на его
  милость. Потом он еще что-то говорил, но О. плохо слушала его -- она
  вдруг поймала себя на той мысли, что ей хочется стать для этого мужчины
  тем же, кем она была для Рене, и вызывать в нем, нечто большее, чем
  простое плотское желание. Она, правда, не питала каких-то особых
  чувств к сэру Стивену,