но видя, что Рене любит его и готов ради него
  при необходимости даже пожертвовать ею, собралась всячески угождать
  ему. Что-то подсказывало ей, что Рене вольно или невольно, но будет
  подражать отношению к ней сэра Стивена, и если это будет презрение, то
  Рене, как бы он не любил ее, будет относиться к ней с тем же чувством.
  
  В Руаси все было не так: там он был ее хозяином и от его отношения к
  ней зависело то, как с ней будут обращаться остальные. Здесь же
  хозяином был сэр Стивен, и О. хорошо понимала это. Она также понимала и
  то, что он будет теперь ее единственным хозяином -- чтобы по этому
  поводу не думал Рене, -- и она будет его рабыней. Глупо было надеяться на
  его милость, но, может быть, ей удастся пробудить в нем нечто, похожее
  на любовь? Она стояла перед ним, нагая, беззащитная, и молча ждала его
  приказаний. Наконец он оставил свое кресло и велел ей следовать за ним.
  Она -- на ней по прежнему были только туфли на высоком каблуке и
  черные чулки -- поднялась вслед за ним по лестнице на второй этаж и
  очутилась в отведенной ей комнате, настолько маленькой, что в ней
  едва размещались стоявшая в дальнем углу кровать, туалетный столик и
  стул. Рядом находилась комната побольше. Ее занимал сам сэр Стивен.
  Соединялись комнаты общей ванной.
  
  О. приняла ванну. Вытираясь, она заметила, что на полотенце остаются
  розовые пятна. Потом