ствующему взгляду. Они как бы
  есть, и их как бы нет. Вот так и О. все три часа, что она работала в студии
  с маленьким рыжеволосым мужчиной, рекламировавшим шляпы, уйдя в себя, в
  тоске, отсчитывая неторопливый бег минут, тоже отсутствовала. На ней были
  сейчас шотландская юбка и короткая куртка из замши. Красный цвет блузки под
  распахнутой курточкой еще более подчеркивал бледность ее и без того
  бледного лица, и рыжий сослуживец, видимо обратив на это внимание, сказал
  ей, что у нее роковая внешность.
  
  "Роковая для кого?" -- спросила О. саму себя. Она могла бы поклясться, что
  случись это еще два года назад, до того как она встретила и полюбила Рене,
  ее внешность была бы роковой и для сэра Стивена и еще для многих других. Но
  любовь к Рене и его ответное чувство совершенно обезоружили ее. Не то чтобы
  лишили женских чар, а просто убили в ней всякое желание использовать их.
  Тогда она была беззаботна и дерзка, любила танцевать и развлекаться,
  кокетничая с мужчинами и кружа им головы. Но она редко подпускала их к
  себе. Ей нравилось сводить их с ума своей неприступностью, чтобы потом,
  сделав их желание еще неистовее, отдаться, всего лишь раз, будто в награду
  за пережитые мучения.
  
  В том, что мужчины ее боготворили, О. не сомневалась. Один ее поклонник
  даже пытался покончить с собой. Когда его спасли, она пришла к нему домой,
  разделась