и, запретив ему приближаться к ней, обнаженная, легла на диван.
  Он, побледневший от желания и боли, вынужден был в течении двух часов
  смотреть на нее, замерев, боясь пошевелиться и нарушить данное ей обещание.
  После этого О. больше уже никогда не хотелось его видеть. Ей были понятны
  желания мужчин, и она принимала их. Тем более, что сама испытывала нечто
  подобное -- так ей, во всяком случае, казалось -- по отношению к своим
  подружкам и просто к незнакомым молодым женщинам. Некоторые уступали ей, и
  тогда она водила их в дешевые отели с темными грязными коридорами и
  стенами, пропускающими каждый звук.
  
  Но вот ей встретился Рене, и все это оказалось пустым и ненужным. За одну
  неделю она познала, что такое отчаяние и страх, ожидание и счастье. Рене
  взял ее, и она с готовностью, поразившей ее саму, стала его пленницей.
  Словно невидимые нити, очень тонкие и прочные, опутали ее душу и тело, и
  одним своим взглядом возлюбленный мог ослаблять или натягивать их. А как же
  ее свобода? Слава Всевышнему, она больше не чувствовала себя свободной. Но
  зато она чувствовала в себе необычайную легкость и была на седьмом небе от
  счастья. Потому что у нее был теперь Рене, и он был ее жизнью. Когда
  случалось ему ослаблять свои путы -- был ли у него отсутствующий скучающий
  вид или он исчезал на какое-то время и не отвечал на ее письма -- ей
  начинало