ежно заметил Гвидо.
   - Во всяком случае, специалистом в популярной биологии меня не
  назовешь,- примирительно улыбнулась Вана.
   - Наверное, твой конек - политическая биология?
   - Это неплохая идея.
   - Но что именно тебе не нравится в матери сейчас, когда ты стараешься
  смотреть на нее объективно? - Снобизм и профессиональный жаргон. - Это
  неизбежный отпечаток ее науки,- заметил Гвидо.
   - История искусств - это не наука, а литургия. Храм, где есть
  священники, но нет верующих. Ее заклинания не просвещают, а оглупляют.
  Задача этой "науки"--скрыть дремучее невежество своих приверженцев.
  Чтобы познать ее, ничего не требуется - достаточно лишь знакомиться с
  образцами, смотреть и слушать.
   - А ты не считаешь культом свою собственную профессию, археологию?
   - Для других - может быть. Но не для меня.
   - Для тебя это игра,- поддразнил ее Гвидо.- Но, нравится тебе это или
  нет, ты принадлежишь к элите, а элита умеет играть в свои игры. Для
  элиты искусство - это своеобразный клуб, где можно невзначай поболтать о
  бизнесе, а художники обслуживают посетителей за стойкой бара.
   - Толпа всесильна, она засасывает, как трясина, и все-таки можно
  оставаться вне ее. Но честность и целостность часто оказываются лишь
  позой.
   - Все на свете сводится к позе,- развил ее мысль Гвидо,- в археологии
  и истории свои моды, так же, как в прическах. И можно придерживаться
  определенных