авоевать их
  страну. Акт благочестия, продиктованный стремлением к власти, не должен
  так умилять тебя, Гвидо.
   - Все в этом мире в конечном счете определяется стремлением к власти.
  Все подчиняются силе. Гораздо обиднее, когда люди покоряются, сами того
  не осознавая, - как твои предки покорились грекам.
   Гвидо стал читать по памяти, словно говоря сам с собой:
   - "Это был не остров, но огромное животное, раскинувшееся на
  поверхности моря... Когда ты вновь обретешь свободу, мои губы заново
  научатся улыбаться. Предназначение поэта - восставать против власти и
  заставлять тех, кто подчинился ей, стыдиться своей покорности. Но
  напрасны его усилия. Казанцакис не боялся, хотя и ни на что не
  надеялся".
   Вана продолжала говорить, словно не слышала слов Гвидо.
   - ...Эта сестра сирен была на самом деле его сиамским близнецом.
  Женское тело находилось внутри мужского, и они никогда не разделялись.
   - Мне нравится твое описание сотворения мира,- задумчиво проговорил
  Гвидо.- В конце концов ты обратишь меня в свою веру.
   Но Вана по-прежнему не слышала его.
   - Может быть, ты приехал в Сивах, чтобы найти ее? Ту сиамскую
  сестру-близнеца внутри самого себя?
   - Мы уже приехали?- спросил Гвидо.
   - Нет.- Вана подняла глаза к побелевшему от зноя небу и больше не
  проронила ни слова.
   Они проехали еще одну пальмовую рощу и несколько больших клумб с
  цветущими