ровался на своей задаче,
  что не слышал звуков, не дававших уснуть Ванессе: поскрипывания половиц,
  обрывков разговоров, храпа, стонов оргазма и возни крыс. Несмотря на
  усталость, девушка чувствовала себя еще менее уютно, чем на горячем
  песчаном ложе.
   Но не только ночные звуки мешали ей. Образы отца и любовника
  попеременно возникали в ее воображении и гнали сон прочь.
   Как воспримет Селим ее неожиданный приезд? Что если он вышвырнет Вану
  из своего офиса так же бесцеремонно, как вычеркнул из жизни двадцать
  пять лет назад? Вдруг Селим придет в ярость от того, что она потревожила
  его и здесь, в его убежище? Он сочтет такое вторжение бесцеремонным. И в
  конце концов, наверное, будет прав. Эта мысль нисколько не утешала ее. А
  Гвидо? Как он доведет себя теперь, когда цель его путешествия
  достигнута? Он попал туда, куда так стремился. Нужна ли она ему теперь?
  Наверное, нет. Их отношения были увлекательной игрой. Захочет ли он
  продолжать их или займется более серьезными делами?
   И что это были за дела? Вана до последнего времени делала вид, что
  они ее не интересуют, и ни о чем не спрашивала. Но она считала себя не
  настолько глупой, чтобы поверить в секретную миссию итальянца. Настоящий
  шпион не стал бы выставлять напоказ свой блестящий ум, даже если бы речь
  шла о промышленном шпионаже. Скорее интуитивно, чем основываясь на
  конкретных фактах и выводах, она догадалась,