хранил это в тайне. Мехди, со
  своей стороны, и не пытался ознакомиться с умозаключениями Гвидо. Если
  мужчины иногда и говорили откровенно, то только о сексе. Оба
  соглашались, что на эту тему можно говорить бесконечно, и оба имели
  некоторый опыт. Им не мешало даже то, что их эротические склонности были
  совершенно различны.
   Вскоре после начала их совместных путешествий Мехди признался, что
  приехал в Сивах в поисках мальчиков, и добавил, что имеет их здесь в
  неограниченном количестве. И это было правдой. По, словам партнеров, он
  был настолько же переменчив в любовных связях, насколько постоянен в
  своей платонической привязанности к итальянцу.
   Как оказалось, темперамент юных сивахцев удивительно совпадал с его
  собственным. Ни один из них не спал с одним и тем же приятелем дважды.
   Они проявляли удивительное красноречие, желая соблазнить нового
  партнера, но оно сразу улетучивалось, стоило им достигнуть цели. Такой
  юнец мог встретить своего любовника, которому только вчера пылко клялся
  в вечной преданности, и даже не поздороваться.
   Мехди рассказывал о своих похождениях без всякого смущения, словно
  речь шла о самых обыденных вещах. И в этом он походил на жителей оазиса,
  полной мерой удовлетворявших ненасытное любопытство итальянца. Гвидо
  действительно стремился узнать как можно больше о складе ума и взглядах
  людей, чьи нормы поведения и мораль были далеки от