его собственных.
   Сам он ни от кого не скрывал своей приверженности однополой любви. Но
  Гвидо не мог объяснить, в чем крылась ее притягательная сила и почему он
  сам, тем не менее, избегает мужчин.
   Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, итальянец часто развлекался,
  терзая бедного Мехди. Он не уставал спрашивать, как этому толстенькому
  коротышке удается добиться такого головокружительного успеха у юношей
  Сиваха, многие из которых были настоящими красавцами.
   Желая проверить (а скорее, опровергнуть) способности египтянина,
  убедиться, что его утверждения, будто он чувствует себя в Сивахе как
  рыба в воде, действительно справедливы, Гвидо решил подбросить ему
  заманчивую идею. Однажды, когда они рука об руку возвращались в
  гостиницу после плотного обеда, итальянец с невинным видом спросил:
   - Дружище, можешь сделать мне одолжение?
   - Я готов,- заверил его Мехди,- а в чем дело?
   - Переспи с сыном своего приятеля.
   - Когда угодно. Но какого приятеля?
   - Кхаледа Айаддина.
   - О Господи!- воскликнул Яссерит,- кого из сыновей ты имеешь в виду?
   - Как это "кого"? Того, который недавно женился. Мехди совершенно
  поник.
   - Зачем тебе это?- уже без всякого энтузиазма спросил он.
   - Красивый паренек. Он что, тебе не нравится?
   - Симпатии тут ни при чем. Просто так не делается.
   - Что не делается?
   - Ты же сам прекрасно знаешь. Зачем притворяешься?
   - Ты хочешь