ашла там ничего
  интересного для себя. Ни одной подходящей площадки для раскопок, ни
  одних развалин, достойных внимания. Вана чувствовала, что даром теряет
  время.
   И теперь, лежа на кровати в гостиничном номере, она пыталась
  разобраться в путанице своих мыслей и чувств. Она разочарована - это
  ясно. Дни проходят серо и скучно.
   На кого обижаться? Сама рвалась в эту поездку. Но причиной тому была
  отнюдь не страсть к археологии. Вана ехала в Сивах с тайной надеждой
  вернуть себе отца, и, конечно, из-за Гвидо. Но сейчас она старалась не
  думать об отце. Что касается Гвидо... тут тоже не все гладко. Может, они
  постепенно стали уставать друг от друга? Днем они не виделись, потому
  что итальянец с утра до вечера пропадал в городе или окрестностях, но по
  вечерам встречались, любили друг друга, и это получалось так же хорошо,
  как в первый раз.
   Но так ли уж хорошо? Почему же их физическая близость все реже
  сопровождалась долгими задушевными беседами, которые были прекрасны сами
  по себе и придавали любви изысканный привкус? Даже Гвидо заметил эту
  перемену.
   - Может, я чем-то обидел тебя?- спросил он однажды ночью.- Ты больше
  не пытаешься шокировать меня Своими парадоксами.
   - Просто раньше мы шутили, а теперь стали говорить серьезно.
   - Это плохо... Давай предоставим право быть серьезными тем, кому
  нравится сомневаться.
   - Мы стали серьезными помимо своей воли.