жизнь складывается и из их жизней. Нигде
  больше я не встречал такого безразличия.
   - Вы уверены, что действительно столкнулись здесь с подобным
  безразличием? - мягко спросил Селим.
   - У меня есть глаза и уши, господин вице-губернатор,- резко возразил
  Гвидо.- И в этом смысле пустыне не удастся отделаться миражами. Селим
  молчал.
   - Напрашивается единственное разумное объяснение: сивахцы не
  интересуются политикой, потому что они вообще ничем не интересуются.
  Может быть потому, что они от рождения мягкотелы и глупы. Но эту
  гипотезу я отбросил, когда попал в Сивах и убедился в обратном.
   Эль-Фаттах, казалось, был заинтригован.
   - Так, значит, вы все знали до того, как предприняли эту поездку?-
  удивленно спросил он.
   Но Гвидо не так-то легко было сбить с толку:
   - Я интересуюсь историей слишком серьезно, чтобы не заметить такой
  особенности. Ведь тысячелетиями в обществе насаждалась мысль о том, что
  сильный всегда прав.
   - Возможно, у жителей этого оазиса имелись свои причины быть
  удовлетворенными правом сильного,- предположил Селим.
   - Вполне возможно,- согласился Гвидо, саркастически усмехнувшись. Но
  Селим был нечувствителен к дерзостям, а тем более к насмешкам.
   - Значит, пребывание здесь, мистер Андреотти, навело вас на мысль о
  какой-то другой причине миролюбивого нрава сивахцев, чем та, которую вы
  назвали сначала? '
   - Нет,- вздохнул