е интересуются властью, потому что она не интересна.
   Незрин глубоко вздохнул. Нет, он доберется до сути, даже если для
  этого придется говорить до утра.
   - Хорошо, допустим,- сказал он.- Но откуда проистекает эта мудрость,
  это знание о ценности вещей, не свойственное остальному человечеству?
  Они вдыхают ее с воздухом или глотают с водой? Может, жуют какую-то
  траву или вводят вещество, о котором никто не догадывается?
   - Этого я не знаю.
   - Неудивительно!- фыркнул Незрин.- Вы проболтались тут восемь недель,
  и никто вам не мешал. Почему вы не пользовались какими-нибудь
  инструментами, не делали замеров, не брали образцы почвы, воды? Короче
  говоря, не исполняли своих профессиональных обязанностей?
   - Бедняга Незрин,- благодушно сказал Гвидо.- Не утруждайте себя
  такими мелочами. У вас же есть подчиненные? Пусть у них болит голова.
  Мне не нужно брать пробы воды и воздуха. Меня не интересует их пища и
  табак, который они курят, просто потому, что все это уже сделано. Давно
  и очень тщательно.
   - Правда?
   - Но не здесь. В Милане. В новых лабораториях CIRCE и за большие
  деньги. Безрезультатно.
   - Вы хотите сказать, ничего интересного не обнаружено?
   - Ни интересного, ни неинтересного. Просто ничего. Впервые Гвидо
  заметил, что под маской наивности и добродушия скрывается нечто другое.
  Египтянин подался вперед, взявшись за ручки кресла:
   - В таком случае,