кой велеречивости водителя, на которую приходилось отвечать
  молчаливыми кивками, Гвидо испытал явное облегчение, увидев наконец
  вывеску гостиницы. В любом "Хилтоне" он чувствовал себя как дома.
   Впрочем, проникающий даже сквозь закрытые окна песок, который Гвидо
  увидел на подоконнике своего номера, неожиданно расстроил его.
  Мельчайшие, невидимые в мрачной комнате песчинки каким-то образом
  ухитрялись заполнять все пространство. Гвидо уже чувствовал их у себя
  под ногтями и в открытых чемоданах.
   Зеркало и все остальные полированные поверхности тоже были усеяны
  сверкающими, как бриллианты, песчинками. Временами очередной неистовый
  порыв ветра проносился над городом, заволакивая тучами песка изобилующий
  куполами и минаретами пейзаж, в остальное время прозрачный и четкий,
  словно нарисованная на окне картина.
   Несмотря на включенные кондиционеры, у Гвидо пересохло во рту и в
  носу, легкие болели.
   - Это хамсин, сухой ветер пустыни,- объяснил официант, поставив перед
  вновь прибывшим заказанное им прохладительное. И добавил не то вежливо,
  не то снисходительно:- Обычно иностранцам бывает трудно привыкнуть к
  здешнему воздуху. - Я необычный иностранец,- улыбнулся Гвидо.
  
  ***
  
   А в это время на другом конце огромного города на меховом ковре,
  расстеленном под окном, проснулась Ванесса.
   - Вот так-то,- задумчиво сказала она,- мне уже двадцать семь, три