кубе. Мидж еще спала рядом с ней, свернувшись в клубок, словно маленький
  ручной леопард. Ванесса склонилась над подругой, пытаясь догадаться, что
  заставляет ее улыбаться во сне. В эту ночь ноги Ванессы впервые
  скользнули между нежными бедрами Мидж, и ее восхитительные сладкие губы
  слегка приоткрылись...
   Ванесса привела в порядок свои каштановые волосы, зачесав их, как
  всегда, назад.
   Потом скользнула за портьеры и распахнула окно. Улица Юсуфа Мустафы,
  казалось, застыла в сонном оцепенении, несмотря на порывистый знойный
  ветер, полировавший мелкими песчинками фасады домов, покрывая их
  коричневым налетом. Как всегда после ночного веселья, у Ванессы ужасно
  болела голова.
   Все еще обнаженная, она стала накрывать на стол к завтраку - в том
  углу квартиры, который сама выбрала для этой цели.
   Мидж открыла громадные темные глаза и с изумлением обнаружила, что
  лежит в комнате Ванессы. Ее длинные вьющиеся волосы были растрепаны,
  прекрасный рот коптской еврейки полуоткрыт, будто бы Мидж хотела
  спросить, что она делает здесь, на этом темном меховом ковре, оттеняющем
  бледность ее кожи. Проказливо улыбнувшись Ванессе, она заявила:
   - Я больше не стесняюсь!
   - Докажи!- ответила Ванесса.
   Одним прыжком девушка выскочила на середину комнаты, неосознанно
  приняв ту же позу распятия, в которой совсем недавно стояла Ванесса.
  Потом Мидж облизала кончик пальца