, до тех пор, пока Майка не увидела свет в
  одном из кинотеатров моей родной Каталонии.
   - Джулия сразу же показала себя такой же чувственно одаренной, как
  Майка. И, как и Майка, она оставалась полностью и безраздельно моей. Эта
  верность была скорее частью ее эротического таланта, чем проявлением
  чувства долга. Каждый день после того, как она появилась почти
  обнаженной перед сборищем своих родственников, знавших ее только в
  образе пуританки - выпускницы школы, Джулия продолжала бросать вызов
  традициям. Первое, о чем она меня попросила, - это взять ее с собой на
  нудистский пляж. И там, и повсюду, где у нее была возможность валяться
  обнаженной, раскинув руки и ноги (конечно, всегда вместе со мной),
  красота Джулии стала легендарной. От Сан-Тропеза до Таормины пол-Европы
  облизывалось, глядя на Джулию, но никто, кроме меня, даже пальцем ее не
  коснулся.
   - И женщины тоже?
   - Женщина была. Одна. Майка.
   - Браво! Вы что, занимались любовью все вместе?
   - Боюсь, что мне придется разочаровать тебя еще раз. Когда Майка
  приезжала в Милан, и я, и Джулия приходили к ней в номер, но поодиночке,
  не прячась друг от друга, а просто в разное время.
   - Мне вас жаль! Вы ненормальные! Вы сумасшедшие!
   - Если позволишь мне встречный вопрос, скажи: откуда у тебя такое
  фанатичное отношение к триаде?
   - Это не фанатизм. Это предчувствие.
   - Ты считаешь триаду формулой