н?
   - Да. Мне никогда и в голову не приходило сравнивать какую-нибудь
  женщину с Джулией и Майкой. Ты единственное исключение, и не стоит этого
  стыдиться.
   - Мне ничуть не стыдно. Я уже дошла до того, что мне нравятся эти две
  сучки. Думаю, что теперь я знаю их даже лучше, чем ты.
   - Лучше, чем ты знаешь меня?
   - Лучше, чем ты знаешь их.
   - Неужели?
   - Не сердись, Гвидо, но я разочарую тебя. Что бы тебе ни казалось, но
  ни Майку, ни Джулию, ни меня не нашел для тебя кто-то посторонний. Мы
  сами решили, что ты нам подходишь. Ты вообразил, будто мы тебе уступили,
  потому что в раннем детстве, или когда мы были еще в утробе матери, наши
  нейроны были соответственно запрограммированы. Как же ты ошибаешься,
  Гвидо! Твои торговцы наркотиками пришли слишком поздно и не смогли
  повлиять на наши синапсы. И наши родители, в определенном смысле, тоже
  не смогли. Наша сущность формировалась на протяжении бесчисленных
  поколений, и судороги экстаза, связанные с особенностями нашего пола,
  едва ли могут нас изменить. Как это ни парадоксально, то, что мы так
  сформировались, делает нас свободными. Вопреки тому, во что она
  заставила тебя поверить, Майка свободно выбирала тебя. Ведь это она
  убедила своего первого мужа, чтобы он завещал ее тебе. Ты был
  ступенькой, на которую ей необходимо было взобраться, чтобы приблизиться
  к вожделенной мечте - свободному и безоблачному