ия все пошло кувырком.
   Я быстро разобралась, в чем дело: Жан нашел письма нашей матери и понял,
  что его настоящий отец - Аллан Гранж. Да и как было не разобраться, если он
  прямо кричал, что мать - шлюха, а Эдуард - рогоносец. Как отец его не убил,
  не знаю! Дальше - хуже. Софи застала его в комнате с одним из школьных
  приятелей в весьма недвусмысленной позе. Родители кинулись к
  психоаналитикам. Что бы там Жан ни говорил, но они оба его любили. Я это
  поняла, когда узнала, что в завещании и Сью, и Эдуарда большая часть
  имущества была отписана сыну. Причем и у нее и у него была одна, вызвавшая
  сплетни, формулировка: "Жану-Филипу, носящему в данный момент фамилию
  Макмайер". Они специально не написали: "Сыну", чтобы избежать каких-то
  казусов. Странно только, что и Сью написала так же - ей-то он доводился
  сыном!
   Про меня в этой суматохе совершенно забыли, а чтобы и не вспоминать,
  отправили в закрытый пансион. "Тебе там сейчас будет лучше", - сказала Сью.
  Может, она и была права, потому что скоро выяснилось, что Жан еще и
  наркоман. Он начал колоть себе Бог знает что, а ампулы - вот идиот! - прятал
  в коробке с собачьим печеньем! Конечно, их тут же нашли. Но уследить за ним
  было трудно, и он, уже назло Софи и Луи, стал засовывать ампулы в самые
  разные коробки на кухне. Дня не проходило, чтобы повар их где-нибудь
  случайно не находил. В конце концов терпению родителей пришел конец,