зволено быку.
   Машина быстро катила по улицам Парижа и скоро оказалась возле небольшого
  ресторанчика, в витрине которого дразнили аппетит куски мяса, украшенные
  зеленью. В маленьком зале стояло всего шесть накрытых красными скатертями
  столиков. Худощавый черноволосый грек кинулся нам навстречу:
   - О, какая радость, какая честь для меня! Господин комиссар с дамой!
  Димитрос, быстро смени скатерть! Нет, нет, не надо меню! Я сделаю для вас
  особое блюдо, его нет в карте. Такая радость для меня, что вы пришли.
  Димитрос, я сказал: смени скатерть! Нельзя же сажать господина комиссара с
  такой красавицей за маленький стол! Димитрос, ну и идиот же этот мальчишка.
   Продолжая причитать и суетиться, грек усадил меня на стул, предварительно
  обмахнув сиденье салфеткой, затем стал лихорадочно протирать приборы.
  Раздвинув занавеску из бус, выплыла полная женщина, неся вазу с цветами. В
  центре стола появилась икебана размером с таз.
   Комиссар крякнул:
   - Вот что, Илия, сегодня особенный день. Я хочу, чтобы мадам запомнила
  этот обед. Она иностранка, из России, поэтому будь добр, знаю, что твой
  ресторан специализируется на другом, но начни с номера четыре, а потом все
  по твоему вкусу.
   Грек завертелся, как ветряная мельница. Женщина с улыбкой смотрела на
  нас. Илия начал подталкивать ее на кухню. Внезапно та раскрыла рот и
  разразилась длинной тирадой. Илия побагровел.
   - Это моя жена Мария, - объяснил он мне. -