ругую - зажегся ночник, третья оживила шкаф.
  Его дверцы медленно разошлись, и я остолбенела. Шкаф был набит вещами, о
  которых бедная преподавательница могла только мечтать. Костюмы всех цветов,
  разнообразнейшие юбки, блузки, пар сорок туфель, роскошное, совсем новое
  белье. Добили меня нераспечатанные пачки колготок, стопкой лежащие на одной
  из полок.
   Я от души позавидовала таинственной обладательнице этой роскоши. Утром
  она просыпается и, не вставая с кровати, открывает шкаф, выбирая, что
  надеть. Потом зовет горничную... О, черт, как же позвать эту горничную!
   Натянув на себя мятые свитер и джинсы, я вышла из комнаты. Передо мной
  лежал длинный коридор, в конце которого виднелась лестница.
   Я двинулась вдаль. Вдруг одна из дверей с треском распахнулась, и из нее
  выскочила девочка, буквально вбитая в очень тесные и короткие розовые
  джинсы. "С этакой толстой попкой не носят узкие штаны", - невольно подумала
  я. Девочка развернулась и издала вопль:
   - Мамочка проснулась!
   Это была абсолютно счастливая Маша. Новости выливались из нее рекой. Они
  обедали, потом Жан повез Машу в магазины.
   - Он купил мне все, что я хотела, - задыхалась Маруся. - Абсолютно все!
  Гляди!
   Она толкнула дверь и буквально втащила меня в комнату.
   Посреди фиолетового ковра возвышался трехэтажный дом для Барби.
  Вожделенный дом, покупка которого в Москве подорвала бы наш семейный бюджет
  на полгода. Вокруг были разбросаны пакеты с