знание от запаха, ужаса и
  недоумения, я попыталась выплюнуть тряпку, но все попытки окончились
  неудачей. В комнате стоял полумрак, окна были плотно закрыты ставнями, и
  только из-под двери пробивалась узкая полоска света. Боже, меня похитили!
  Что с Алланом? Где он? Он был тут: тихо открыл дверь и спросил:
   - Дорогая, вы очнулись? Я закивала головой.
   - Бедняжка, - проговорил Аллан, входя в комнату, - мне жаль вас, но вы
  сами виноваты. Зачем понадобилось всюду совать нос?
   Ничего не понимая, я замычала.
   - Вы, наверное, хотите, чтобы я развязал вас? Да, да, беззвучно кричала
  я, очень хочу.
   - Но, к сожалению, это невозможно, единственно, что могу, это...
   И он вытащил кляп. Отдуваясь и отплевываясь, я проговорила:
   - Что за дурацкие шутки?
   - Это не шутки, мой друг, все слишком серьезно. - Он взглянул на
  запястье:
   - Черт, опять где-то потерял часы, придется взять ваши. Сколько там? О, у
  нас еще есть время. Дорогая, вы были безрассудны и очень мне мешали. Очень!
  Ну зачем вам понадобилось ехать к Ренальдо? К чему было допрашивать Тину о
  моем прошлом? И какого черта вы вообще явились во Францию и испортили мне
  все дело?
   Я хранила молчание. Аллан засмеялся:
   - А как вы догадались, что это я испортил машину Жана?
   - Только такой идиот, как комиссар Перье, мог подумать, что это сделала
  Андре. Вы помните ее руки? И потом, трудно себе представить, что она так
  хорошо разбирается в моторах. К тому