ассказывать:
   - Мы, русские бабы, идиотки. Любой иностранец для нас - Ротшильд. И я
  такая же. Когда выходила за Гаспара замуж, знала, что у него есть квартира,
  машина, дом в деревне. Ну, думаю, убила бобра. Денег-то мне всегда хотелось
  больше всего на свете. И что же? Приехала я в Париж. Все так, да не так.
  Квартира есть. В Пантене. Понимаешь, да?
   Я кивнула головой. Теперь, конечно, понимаю. Пантен - отдаленный район
  Парижа, рабочая, так сказать, окраина. Дешевые типовые квартирки.
   - Вот-вот, - продолжала Наташка. - Комнаты размером в клетку для
  канарейки, кухня как пенал. И машина тоже была - "Симка", двухдверная.
  Заводилась, как я говорила, с полпинка. То есть пнуть надо, тогда заведется.
  Да и дом в деревне тоже был, в Бретани, только там свекровь живет. Свекровь
  вообще-то всегда не подарок, а уж свекровь бретонка... Поймет лишь тот, кто
  знает. Вот такой расклад! К тому же мы с Гаспаром начали с первого дня
  ругаться. Представляешь, он покупал на ужин два куска ветчины - нас же двое,
  зачем больше!
   Я расхохоталась. Безалаберная, мечтающая о богатстве Наташка была
  чудесной парой прижимистому, как все французы, Гаспару. Да еще мама
  бретонка!
   - Ага, - возмутилась Наташка, - тебе смешно. Мне первую неделю тоже было
  весело. А потом пошли слезы. Работы нет, друзей нет, денег нет. Сижу весь
  день, как дура, у телевизора, а вечером приходит дорогой, любимый и заводит:
  "Фасоль в банках не покупай -