ной еды.
  Можно только удивляться, как, поедая столько печеного, сладкого, жареного и
  жирного, французы в массе своей остаются тощими.
   Рано или поздно все заканчивается, завершился и этот волшебный день. На
  улице уже окончательно стемнело, когда мы с Наташкой помчались домой. Устав
  от беготни, я тихо дремала на заднем сиденье, Наташка напевала какую-то
  песенку:
   - Зизи, зизи...
   "Надо будет спросить у нее, что такое "зизи", - вяло отреагировал мой
  мозг на незнакомое слово. И на этом я заснула.
   Разбудил меня резкий толчок машины. Оказывается, мы уже доехали. Я
  открыла глаза и зажмурилась от яркого света. Во дворе было полно машин: две
  простые "Скорые помощи" и одна реанимация, несколько полицейских, два
  красных "Рено", грузовик, на котором громоздились останки темно-синей
  машины.
   Наташка выскочила из машины. Невысокий лысый толстячок поспешил ей
  навстречу:
   - Мадам, позвольте представиться, я комиссар Перье. Глубоко сожалею, но
  должен сообщить вам ужасную новость. Мадам, мужайтесь: ваш муж попал в
  автомобильную катастрофу и...
   Не дослушав его, Наташка рухнула на землю. Комиссар засуетился вокруг
  нее:
   - Сюда, скорей, врача, ей плохо!
   К Наташе подбежал бородатый мужчина в белом комбинезоне.
   - Разве можно так, господин комиссар, - сразу, как обухом по голове. Вы
  бы сначала дали ей сесть. Ну и методы у вас... - укорил он комиссара.
   - Я еще не успел ничего произнести, - начал