сказала ей Наташка, - кошки от обжорства не мрут. Ей надо
  попу в ванне вымыть и лекарство дать.
   С этими словами она сунула свое пальто Аркадию и схватила Клеопатру.
   - Иди в ванну, - приказала она Мане, - и давай полотенце.
   Маруся понеслась по коридору, Наташка за ней. Раздался плеск воды,
  кошачий вой, радостный детский визг. Повеселевший Аркадий побежал в кухню
  ставить чайник, а я пошла спокойно переодеться. Когда через двадцать минут,
  удивленная тишиной, я появилась на кухне, вся моя семья восседала за столом.
   - Она умеет делать предсмертные блинчики, - завопила Маня, - очень
  вкусные!
   - Господи, почему же предсмертные? - испугалась я.
   - А ЭТО такой быстрый рецепт, - усмехнулась Наталья, - вот уже умирать
  собралась, десять минут до смерти, так успеешь их сделать...
   Блинчики были вкусные, собака, кошка, очередные котята и Фима толпились
  около плиты. Масло ворчало, чайник шипел. Казалось, Наташка всегда была
  здесь.
   И мы стали жить все вместе. Уже через три дня мы не могли понять, как
  можно было существовать без Наташки. В холодильнике завелась еда с
  диковинными названиями: "Каша рататуй", "Пирог утопленник", "Мышиное
  счастье". Спала Наташка на раскладушке в холле, и наша живность, изменив
  мне, перебралась к ней. Иногда ночью, идя на кухню попить воды, я видела
  Клеопатру у нее на груди, а Фиму на подушке.
   Примерно раз в месяц нас посещали Наташкины женихи, каждый раз новые.