вально отвисла челюсть. Конечно, так
  сразу из бедного московского служащего превратиться в барона Макмайера...
  Теперь понятно, почему всем присутствующим говорилось, что я ее сестра. Ай
  да Наташка! Вот это план. А мне побоялась сразу сказать, ожидая, что я
  вспылю и крикну что-нибудь типа: "Детьми не торгую". Может, и крикнула бы
  этакое лет двадцать тому назад. Но годы дикого российского капитализма
  сделали свое дело. Если Машка с Аркадием получат состояние, так пусть их
  хоть пит-бультерьер Банди детьми называет. Мне все равно.
   - Позволь выразить мне свое восхищение твоим умом, дорогая Натали, -
  проговорила Жаклин. - План великолепен. Не знаю, как с титулом - думаю,
  сделать из этого милого молодого человека барона Макмайера будет трудно, -
  но состояние эти дети точно получат. Ведь деньги теперь твои, и ты можешь их
  завещать кому угодно.
   - Я бы хотел... - начал Аркадий.
   - Молчите, мой друг, - прервал его вернувшийся Яцек. - Мы все здесь,
  кроме покойного Жана и Жаклин, были когда-то очень бедны и знаем, что
  богатство лучше, чем нищета.
   - А что, если у Жана есть родственники? - спросила Андре. - Что тогда?
   - У Жана никого не осталось, - вмешался Аллан. - Его родители и сестра
  погибли, а других родственников у него не было. Впрочем, даже если и
  объявится какой-нибудь троюродный племянник, ему все равно ничего не
  оставлено. Все переходит к Натали.
   - У отца Жана был младший брат,