сь мне. Итак, все
  бытовые проблемы решались разом - я должна была выйти на работу 15 августа.
  После возвращения из Москвы Аркадий пойдет учиться в Парижский университет,
  а Машка отправится в колледж для девочек. Оле же предстояло выбирать -
  отправиться ли в Школу изящных искусств на факультет славистики, или же
  изучать право вместе с Аркадием. Вот почему в конце июля я вновь летела из
  Москвы в Париж.
   Дела были улажены окончательно: московская квартира сдана, на работе взят
  годичный отпуск без сохранения содержания. Но самое главное - я везла из
  Москвы документ, подтверждавший наши с Наташкой родственные связи. Метрику о
  рождении Наташки, превращавшую ее в мою сестру, мне выписала одна из старых
  Наташкиных знакомых. Не сказала ни слова, только бросила быстрый взгляд
  внутрь бархатной коробочки, прибывшей из Парижа. Сапфиры в бриллиантах хоть
  кого сделают сговорчивым. На обратном пути в самолете я еще раз прочитала
  документ. Нет, все-таки здорово быть богатой...
   В аэропорту Шарля де Голля меня не встречали. Спускаясь по длинному
  эскалатору в зал прилета, я тщетно искала глазами кого-нибудь из своих. Не
  было никого и на стоянке машин. Что там произошло? Могли бы прислать
  кого-нибудь из слуг, раздраженно подумала я, ловя такси. Подумала и
  засмеялась - быстро же я вошла в роль богатой дамы.
   У парадной двери лежал Банди. Увидев меня, он радостно забил хвостом.
   - Мальчик мой, - проговорила я, - а где