е же все?
   - Ох, мадам, это вы? - Софи распахнула двери. - А мы и забыли, что вы
  сегодня приезжаете! Я вошла в холл.
   - А где все, Софи? Женщина не отвечала.
   - Где все? - тупо продолжала настаивать я. Странный, знакомый запах витал
  в доме: цветы, лекарства, духи... Страшное подозрение схватило меня за
  горло.
   - Софи, - заорала я не своим голосом, - отвечай сейчас же, что здесь
  происходит? Уволю!
   Не дождавшись ответа, я понеслась в гостиную, распахнула двери и замерла:
  словно кучка черных ворон, на диване восседала семейка Прудон.
   - Мамочка, - всхлипнула Маня и, как в детстве попыталась спрятать голову
  у меня на груди. - Мамочка, Наташка умерла, завтра похороны.
   Перебивая друг друга, мои домашние выкладывали мне страшные новости. В
  один из вечеров у Наташки разыгралась мигрень. Она выпила лекарство и пошла
  спать. Очевидно, как предположил комиссар, ночью ей стало хуже. Она приняла
  таблетки еще раз и запила их для лучшего действия коньяком. Во всяком
  случае, полупустую бутылку коньяку нашли на тумбочке, около кровати, а в
  крови было обнаружено значительное содержание алкоголя. Потом ей стало
  душно, она распахнула окно своей комнаты на третьем этаже, но, потеряв
  сознание, рухнула вниз. И, к несчастью, ударилась головой о крышку
  канализационного люка. Смерть, как утверждают врачи, была мгновенной.
   В день похорон я последний раз погладила Наташку по рыжим кудрям.
  "Оказывается, она