зумной моде. Критики зовут ее "Пикассо в юбке". А их дочь, Анриетта,
  - о, это совершенно особенная девушка. Она, видите ли, решила уйти в
  монастырь, но обещала родителям подождать до двадцати пяти лет. Вот они и
  стараются ее переубедить. Ну, как вам наша компашка? А? Несколько нищих,
  удачно сочетавшихся браком, парочка педиков, сумасшедшая девица-монашка,
  бывший жиголо... Ваша сестричка с ее неуемной жаждой денег пришлась нам
  очень ко двору. Мы здесь все одной крови...
   - Вы тоже, мой друг, - раздался спокойный голос Аллана. - Даша, Жаклин
  нельзя наливать ни капли. Яцек, наверное, постеснялся вам об этом сказать.
  Дело в том, что она алкоголичка.
   Жаклин швырнула в Аллана диванную подушку.
   - Надо позвать Софи и уложить ее спать.
   - Я сам все сделаю, - проговорил, входя в комнату, Яцек. - Мне следовало
  предупредить вас, Даша. Что она вам тут наговорила? Не обижайтесь на нее,
  когда выпьет - не отвечает за свои слова!
   - Что за чушь! - закричала Жаклин. - Я трезвее вас всех, вместе взятых! И
  никакой не правды не сказала. Жан был педик, Аллан - жиголо, Катрин - нищая
  гордячка, Натали - самая умная из всех, да оказалось, что не совсем, кто-то
  ведь долбанул ее по башке молотком! А ты, Яцек, ты лучше объясни нам всем,
  что это у тебя за странная дочь такая. До четырнадцати лет ты разрешал ей
  жить в Варшаве у матери, а теперь уже семь лет неотступно таскаешь за собой!
  Вы даже спать ложитесь в соседних комнатах, знаешь,