учай, - стала рассказывать Анриетта. - Прихожу
  домой, а Ренальдо по телефону говорит. Услышал, что я вхожу, и бац трубку. Я
  его спрашиваю, кто звонил, а он мне: "Никто". Ладно, думаю. Потом часа через
  два звонок. Я - "Алло, алло", а на том конце молчат, слышно, главное, как
  дышат, и молчат. Очень мне это не понравилось. Через некоторое время опять
  звонок. Ренальдо сам трубку взял и коротко так говорит: "Хорошо, через час,
  там, где всегда!" - и стал собираться. Бреется, насвистывает... Ну, думаю,
  выведу тебя, дружок, на чистую воду. Приревновала я его. И только муженек за
  дверь - я за ним. Как он только меня не заметил, не знаю. Вошел в метро и
  поехал в самый центр, на Елисейские поля. Там такое бистро есть - "Ромэн".
  Сел, вина заказал и ждет. А я караулю, когда баба появится, чтобы ей сразу
  глаза повыцарапать... Вдруг, гляжу, мужик к нему подсел, приятный такой, и
  начали они что-то обсуждать. Я, не будь дура, поближе села, но все равно
  весь их разговор не слышу. Слышу только, мужик-этот, Ренальдо его Яцеком
  называл, жаловался, что У него сейчас с деньгами негусто. "Подожди, -
  говорит, - пока Лиза деньги получит, тогда и тебе отдам все". А Ренальдо
  настаивает: "Мне деньги сейчас нужны, а то в полицию пойду, вот пусть тогда
  она и разбирается, зачем твоя дочь прячется под чужим именем". Поспорили
  они, поспорили, потом Яцек этот как швырнет на стол конверт. "На, - говорит,
  - подавись, только это в последний раз. Больше