и?
   Стахеев отрицательно мотнул головой.
   - Расскажем во всех деталях... Но это потом. А сначала хотим тебя
  послушать... Давай, как на духу, все, что про Василия Кабакова знаешь, про
  свои с ним похождения...
   Иннокентий был несказанно удивлен услышанным. Некоторое время он
  переводил взгляд с одного из присутствующих на другого, словно говоря: и
  из-за такого-то пустяка?..
   - Поверь, Иннокентий Иванович, речь идет о деле государственной
  важности, - с досадой в голосе сказал Воголепов.. - Самому неприятно в
  кошки-мышки играть. Но... как бы тебе сказать... Если сразу все выложим,
  это может на твое воображение подействовать, что-то исказить в памяти...
   Иннокентий покрутил в руках карандаш, отложил его, взял другой. И
  заговорил каким-то бесцветным голосом:
   - В декабре двадцать третьего это было...
  
  
   К перрону с пыхтением подходил пассажирский состав. И паровоз,
  натужно извергавший столбы пара, и вагоны выглядели донельзя обшарпанными.
  Да и публика, ожидавшая поезд, была одета весьма затрапезно: поношенные
  пальто и полушубки, обсоюзенные валенки с ветхими голенищами, вытертые
  папахи и треухи. Но и в этой неказистого обличья толпе выделялись
  несколько оборванцев, жадно поглядывавших на подходивший скорый. Среди них
  был и Кешка Стахеев, чумазый, нечесаный. Самим облачением своим он
  отпугивал сограждан - вокруг него, куда он