По таежной тропе растянулась цепочка всадников. В середине тяжело
шагала лошадь, на которой поперек седла висел связанный Стахеев.
Иннокентий то и дело пытался размять опутанные веревкой руки,
распрямить затекшую спину, но куда там - тело словно налилось свинцом,
перед глазами шли кровавые круги. Мерно вздувался и опадал потный бок
лошади.
- Как какого-то... носом к пузу... - бурчал пленник. - Что я, по
своей воле в машину эту залез?..
- Чего ты там гундосишь? - прикрикнул на него ехавший следом бандит в
засаленной кепке. - Живо у меня юшкой умоешься.
Он пришпорил коня и, обгоняя других, унесся вперед, пристроился рядом
с Кабаковым.
- Василий, ну чего ты этого легаша с собой тащишь? Ей-богу, сердце не
на месте. Позволь я ему брюшину пощекочу...
- Не мельтеши, Желудок. Сам знаю, что к чему. Парень-то, может, и
сгодится на что. На дело брать его с собой все одно не будем. Узнаем, мент
он или взаправду мобилизованный. - Кабаков некоторое время молчал, о
чем-то размышляя. - Если не легавый, кое-чего порасскажет полезное. Он
ведь по приискам мотался, следственно, и дорогу до них знает, а главное -
сколько верст от каждого до райцентра...
Василий вдруг умолк, словно спохватившись, что сказал лишнее и с
неудовольствием
