посмотрел на Желудка. Но широкое туповатое лицо бандита не
  выражало ничего, кроме покорности. И Кабаков, сощурив глаза, проговорил:
   - Ну, а ежели... то пришить всегда успеем. А ты пока вот что: глаз с
  него не спускай ни днем, ни ночью. Головой мне за него отвечать будешь.
  
  
   Колыхание ветвей, мелькание стволов, размеренное движение лошади...
  Стахеев постепенно перестал замечать происходящее вокруг.
   Очнулся от резкого окрика над самым ухом. Кто-то грубо рванул его с
  седла, и Стахеев мешком упал на землю. Подняв голову, он увидел, что банда
  спешилась на обширном пустыре, сильно заросшем кустарником. Кое-где
  виднелись остатки зданий, приисковых сооружений.
   Всадники сгрудились возле приземистого полуразвалившегося барака.
  Навстречу им появился низкорослый орочен с красным лицом. Суетливо
  подбежав к Кабакову, взял поводья его коня. До Стахеева, казалось, никому
  нет дела. Полежав с минуту, он с трудом сел, а когда попытался рывком
  переместиться к замшелому пню, чтобы опереться на него спиной, то неловко
  завалился набок, больно ударившись плечом о камень. Послышался хриплый
  смех.
   Иннокентий поднял голову и встретился со злобным взглядом коренастого
  бандита, расседлывавшего лошадь. Широкое конопатое лицо, поросшее густой
  щетиной, хранило выражение неизбывной скуки, словно он давным-давно узнал
  цену этому миру и составил о нем весьма невысокое мнение.