К лежащему на земле пленнику вразвалку подошел Кабаков.
   - Значит, говоришь, Кеша, в гости пожаловал? - Он приподнял носком
  пыльного сапога лицо Иннокентия. - А слыхал небось пословку такую:
  незваный гость хуже татарина?
   И, отходя от него, бросил конопатому:
   - Развяжи парня, Желудок. Да пусть поесть ему дадут - как всем.
   Желудок раздраженно перерезал ножом веревки, опутывавшие Стахеева.
   - Ищь, цаца! Свинцовой крупой его накормить бы...
   И, ткнув Иннокентия рукояткой ножа в ребра, он ядовито вопросил:
   - Может, вам, гражданин легавый, маёнезу?..
   Стахеев, сев на землю, принялся растирать затекшие руки, блаженно
  щурясь на солнце. На мгновение ему представилось, что все происшедшее с
  ним за последние несколько суток привиделось ему во сне, что сейчас
  мальчишеский голос взводного Сергеева врежется в тишину, и снова будет бег
  вверх по голому склону холма, будет немецкий окоп, торопливые удары
  штыком, хрипы умирающих...
  
  
   Запирая дверь служебного кабинета, Жуков вдруг ощутил, что за ним
  наблюдают. Резко повернувшись, он увидел: кто-то отпрянул от приотворенной
  двери начальника отделения службы. Разом подобравшись, он в несколько
  шагов пересек пространство коридора, разделявшее оба кабинета.
   Постоял, прислушиваясь, и решительно распахнул дверь. Перед ним
  застыл Вовк - нахохленный, с насупленным лицом.
   - Ты чего,