ия. А тот,
  напротив, уставился на него долгим немигающим взглядом. Потом снова
  заговорил:
   - Ну ладно, мобилизовали тебя в вохру. Так чего ж тебе не жилось,
  зачем ко мне напросился?
   Стахеев потерянно пожал плечами, робко поднял глаза на Василия.
   - Обрадовался, когда тебя узнал... Ни о чем не думал - кинулся к
  тебе, и всё...
   - А теперь жалеешь...
   - Н-не знаю... - неуверенно ответил Иннокентий. - Назад-то пути
  нет...
   - Молодец, что не врешь, - Василий хлопнул Стахеева по плечу и
  поднялся.
   Постоял с полминуты, раскачиваясь на носках. И с ядовитой усмешкой
  произнес:
   - А насчет воспоминаний... Помню ведь я, как ты от меня ушел.
  Чистеньким захотел быть... Ну и как оно, в чистоте-то себя содержать?..
   Понизив голос до яростного шепота, Кабаков сказал:
   - Пришить бы тебя, человеколюбца... Да может, исправишься, бес тебя
  ведает...
   Василий подошел к двери, чуть приоткрыл ее, с минуту смотрел в щель,
  потом вернулся к нарам. Заговорил вполголоса:
   - Я ведь, Кешка, оттуда, из Харбина, пришел. А назад не хочу -
  намыкался... И здесь жить не сумею - позабыл, как да что.
   Он сел рядом со Стахеевым, схватил его за плечи, всмотрелся в лицо.
   - Отсидимся, Кеш, с полгодика - всё одно краснюкам хана скоро, немец
  к самой глотке подобрался... А потом заживем...
   - Это на какие шиши? - с недоверчивой ухмылкой