расывать разложенные хворостины, когда Желудок как-то
  слишком назойливо начинал вертеться рядом.
   Сегодня за первую половину дня Стахееву удалось вытянуть в прямую
  линию несколько валежин. Оставалось приладить еще две палки, чтобы
  получилась стрела, указывающая прямо на барак.
   Сделав несколько шагов, Иннокентий почувствовал на себе пристальный
  взгляд. Резко обернулся. В дверном проеме барака мелькнула серая кепка
  Желудка.
   <Глаз не сводит, скотина>, - подумал Стахеев и сделал вид, что
  зацепился штаниной за ветку.
   Возвращаясь к камельку, он как бы невзначай уронил одну из палок,
  подправил ее ногой. Чуть отойдя, неприметно оглядел полянку - вдоль всего
  края вытянулась ровная линия, выложенная из хвороста. Еще один заход, и
  знак будет готов.
   Но едва Стахеев свалил возле камелька дрова, как послышался
  отдаленный топот копыт.
   Куклим обеспокоенно встрепенулся:
   - Что-то стряслось. Чего это они среди бела дня возвращаются...
  Пыль-то за десять верст видать. Да и ероплан, гляди, опять появится...
   Банда влетела на поляну на полном скаку. Иннокентий прикусил губу,
  увидев, как под копытами лошадей разлетелся выложенный им знак.
   Кабаков нетерпеливым жестом подозвал к себе Шестого. Орочен помог ему
  слезть с седла. Василий повалился на землю и поднял ногу:
   - Сдерни!
   Орочен взялся за сапог, но Василий рыкнул: