Харбин...
   Стахеев приподнял голову с топчана. Долго смотрел на соседние нары.
  Никто не шевелился. Слышалось тонкое с присвистом дыхание Куклима, частое
  сопение Желудка.
   Беззвучно ступив на земляной пол, Иннокентий взял гимнастерку,
  служившую ему вместо подушки, быстро надел. В несколько шагов преодолел
  пространство до двери и резко распахнул ее. Петли тонко пискнули.
   Стахеев постоял несколько секунд и так же резко закрыл дверь, в
  последний момент придержав ее рукой. Тотчас же на нарах сел Желудок, с
  кошачьей проворностью перемахнул через спящего Куклима и, отведя руку с
  маузером в сторону, взвел курок.
   Убедившись, что часового нет поблизости, Стахеев, осторожно ступая,
  направился в сторону зарослей. Но едва он скрылся за кустом, прогремел
  выстрел.
   Из-за барака немедленно выскочил караульный с винтовкой, из хибар
  высыпали полуодетые бандиты с револьверами и карабинами в руках.
   - Уйти хотел, собака, - Желудок с разбега пнул в бок скрючившегося за
  кустом Иннокентия.
   - Ты что, бешеный?! - морщась от боли, крикнул Стахеев. - По нужде не
  даст сходить!..
   - У-у, паскуда! - И Желудок еще раз самозабвенно пнул лежащего.
   - Встань! - грозно сказал подошедший Кабаков.
   Стахеев тяжело поднялся, держась за плечо.
   - Значит, деру дать решил?..
   - Да ты что, Василий, не веришь мне?.. - с самым искренним
  негодованием